16:17 

Terry Pratchett - Unseen Academicals. Образ Гленды в зеркале соционики

Loraine*
...А еще это первая книга Пратчетта, при чтении которой у меня возник такой энтузиазм насчет особо впечатлившего персонажа.

Больше всего (внезапно) поразила Гленда - во второй половине книги. Именно тогда стало казаться, что она Драйзер - причем только начинающий узнавать себя как личность, проявлять истинную сущность, отстаивать себя, вырываться из навязываемого (в том числе собой) образа жизни, прочь от оков стереотипов. Сначала просто заинтересовала, потом начала нравиться, так что попутно я копировала интересные моменты из текста.

С самого начала чувствуется, что это "женщина со стержнем". Явная ЧС-ница, но не базовая. Ночная Кухня - её ограниченная территория, маленький мирок. ("На Ночной Кухне Гленда была как дома, здесь она ощущала свою власть и значительность. Укрывшись за баррикадой из кухонных столов, она могла противостоять всему миру" – здесь и далее цитаты выделены цветом, перевод Романа.) Уважает территорию других (О продавщице морепродуктов: "Гленда часто покупала у неё что-нибудь; она уважала торговку, как равную себе мастерицу, которая, что принципиально важно, ничем не угрожала собственным позициям Гленды"), ревниво блюдет свою ("И тут Гленда учуяла запах выпечки, доносившийся с Ночной Кухни. Никто не смеет печь на её кухне! Она там главная по выпечке! Выпечка – её дело. И только её. Опередив Пепе, она взбежала вверх по ступеням и тут же заметила, что таинственному пекарю ещё только предстоит выучить самое важное правило кухонного мастерства – всегда прибирать за собой после работы"). Не привлекает внимания к себе, скорее естественно вписывается в обстановку (даже на фоне худых длинноногих официанток банкета).

Склонна наблюдать за людьми (частенько забывая, что другие люди могут наблюдать за ней), подмечает всякие мелочи в отношениях и их внешних проявлениях:

...та в ответ лишь показала на ноги очередной покупательницы:
- Чё? Рыться в угле и испортить такие зашибенные туфли? Они ж от Змея Битошлемса, усекла? Четыре сотни вынь да положь, и ещё потом ждать полгода!
Гленда не могла видеть лица обладательницы туфель, но заметила перемену в её поведении. Намёк на самодовольство был очевиден даже со спины. "Ну, - подумала Гленда, - если уж тратишь годовой доход целой рабочей семьи на пару туфель, приятно, наверное, сознавать, что их кто-то заметил и оценил".

Он – не забывайте, что всякий гном будет "он", пока явным образом не докажет обратного – обладал голосом глубоким и сладким, словно самый дорогой чёрный шоколад, возможно, слегка подкопченный. А на протянутой им руке было столько колец, что кисть на первый взгляд казалась облачённой в боевую железную перчатку. И "он" наверняка была "она", Гленда не сомневалась в этом, слишком уж глубокими и цветочными оказались обертоны этого чудесного шоколадного голоса.

Гленда с одного взгляда заметила всё: и его позу собственника, и её скромно опущенные глаза. Ещё не шуры-муры как таковые, но совершенно определённо прелюдия к будущим шурам-мурам.


Очень не любит, когда наблюдают за ней (в частности, Орехх).

- Книги в библиотеке я читал сам. Но она объяснила мне, что люди похожи книги, и я должен научиться читать их тоже.
- Мда, Трева ты "прочёл" очень ловко. Но запомни одно: не пытайся использовать свои штучки на мне, а то никогда больше не получишь пирога!

Гленда отвела глаза от сладкой парочки и встретила проницательный взгляд Орехха. Он нахмурился? Что он разглядел в её лице? Больше, чем ей хотелось бы, уж это точно.

- Кто сказал, что я волнуюсь? – возмутилась Гленда.
- Вы сами. Ваше выражение лица, ваша поза, ваши жесты, ваши… реакции, ваш тон голоса. Всё.
- Не твоё дело следить за мной… особенно за позами!
- Я просто о вашем внешнем виде, мисс Гленда.
- Ты что, мысли мои читаешь?
- Можно и так сказать. Извините.


Слабо чувствует возможности событий, последствия собственных поступков ("Кроме того, это небольшое выступление перед волшебниками, о котором впоследствии ей наверняка предстоит пожалеть, заняло слишком много времени"). С сомнением относится к переменам. Одно только невинное упоминание того, что волшебники задумали что-то насчет футбола, вызывает у нее массу подозрений с последующими решительными действиями выяснить, что за этим скрывается. (Потому что "...как ни посмотри, волшебники были белой костью, людьми, имевшими значение, теми, кто движет и потрясает мироздание. Когда такие люди начинают интересоваться делами простонародья, тех, кто по определению не имеет никакого значения, маленьких людей определённо ждут потрясения, и они начинают трястись заранее") Не привыкла к неожиданностям ("Ей требовалось время, чтобы спокойно поразмыслить. Птицеженщины, Орехх и всё прочее – такое не сразу укладывается в голове. Ведь вчера был самый обычный день, а потом она чуть не стала разбойницей, захватившей конёбус, и вот сегодня сидит здесь, в другом городе, не имея при себе ничего, кроме одежды, в которой вышла из дома, и гадает, что же будет дальше. В некотором роде, даже приятно. Такая непредсказуемость волнует. Ей пришлось потратить время, чтобы подробно проанализировать свои чувства, потому что прежде непредсказуемость нечасто вторгалась в её жизнь. В пирогах нет ничего особенно непредсказуемого, знаете ли").
Поначалу "читает" Джульетту без проблем, но потом теряется, когда подруга начинает изменяться, задумываться, что было не свойственно ей ранее. Ничего хорошего не ожидает и от дефиле Джульетты. Не хочет отпускать её от себя, пугаясь неизвестных перемен, пытается отгородить от заманчивых предложений, затягивая и её и себя обратно в "ведро с крабами".

- Ох, Гленди, как чудесно! Я словно в сказке!
- Ну, может быть, но не все сказки со счастливым концом, - проворчала Гленда. – Просто не забывай, что у тебя уже есть хорошая работа, с перспективами. И остатки продуктов всегда можно забирать домой. Таким не стоит разбрасываться.


Показателен ее разговор с выпитым портвейном, исполняющим роль внутреннего голоса. (Аргументы по большому счету чисто этические.)

"Господи, сама себе не верю, - подумала она. – Двадцать пять долларов за то, чтобы просто надеть кое-какую одежду! Больше, чем я зарабатываю за целый месяц! Это неправильно!"
Но портвейн возразил: "А что не так? Вот ты стала бы за двадцать пять долларов вышагивать в кольчуге перед толпой незнакомцев?"
Гленда содрогнулась. "Разумеется, нет", - подумала она.
"То-то и оно", - сказал портвейн.
"Но это всё плохо кончится!" – подумала Гленда.
"Вовсе нет, ты так думаешь просто по привычке, - сказал портвейн. – Сама же знаешь, за двадцать пять долларов некоторые девушки делают вещи и похуже, чем просто надевают одежду. Снимают её, например".
"Но что скажут соседи?" – привела Гленда свой последний аргумент.
"Пусть засунут своё мнение себе в жакет, - предложил портвейн. – Да и вообще, откуда они узнают? Никто из Сестричек Долли не ходит в магазины на улице Молота, здесь слишком шикарно и дорого. Послушай, нам обломились двадцать пять долларов. Четверть сотни за то, что она так и так сделает, хоть на цепь посади, будет без толку. Взгляни на неё! Лицо аж светится!"
Чистая правда.
"Ох, ну ладно", - подумала Гленда.


Но с этого момента и начинается её изменение.
Её немногочисленные волевые проявления до того проявляются только как самозащита, на автомате. А высказать свое мнение начальству было "словно пол вот-вот разверзнется и поглотит её", да и в тот первый раз она делает это абсолютно неожиданно для себя, сразу же параллельно примиряясь с мыслью, что придется сменить работу ("Мне надо быть поосторожнее, - захныкала Гленда в своё собственное ухо. – Зачем я откровенничаю с этими важными господами? Я могу забыть, кто я есть, но они этого не забудут никогда").
Переломный момент происходит где-то в середине действия ("Внутри Гленды по-прежнему кипели пузырьки. Это началось ещё в "Заткнисе", продолжалось весь вчерашний день, и кое-что осталось на сегодня"). Как только она осознает, что сковывает её (эпизод с ведром крабов), освобождается от призрака "воображаемого молотка", становится собой, - так и ярко, активно начинает проявляться её ЧС. Становится заметно, как умело она, оказывается, умеет выруливать сложные ситуации: знает подход к людям, использует нужные тон и позу, держит себя в руках.

Ухорез остановился у выхода из кухни и с улыбкой повернулся к Джульетте.
- Та девушка была точь-в-точь, как ты, готов поспорить. С парнем из Дурнелла. Потрясающе. У тебя, наверное, есть этот, как его, вдупель-гангер. Ну что ж, пусть это останется покрыто мраком тайны, как сказал парень, увидевший то, что должно быть покрыто. Пока-покааа...
Он замер на месте, чуть не наткнувшись на серебристый нож в руках Гленды, который она почти совсем не угрожающе держала весьма близко к его горлу. Она с глубоким удовлетворением заметила, как нервно запрыгало вверх-вниз адамово яблоко Ухореза, словно обезьянка на резинке.
- Извините, - сказала Гленда, опуская оружие. – У меня в последнее время постоянно ножик в руках. Мы тут свининку режем, видите ли. Очень, говорят, на человечину похожа, свинина эта. – Она обняла его за плечи свободной рукой и добавила: - Мне кажется, вам не стоит повторять глупые слухи, мистер Ухорез. Вы же знаете, как нервно люди на них реагируют. Очень мило, что вы нашли время зайти, и если заглянете завтра, я постараюсь приберечь для вас пирог. А теперь ещё раз извините. Мне много чего надо порезать сегодня.
Ухорез испарился с замечательной скоростью.

- В чём дело?
Сработало. Если женщина скрестит на груди руки и задаст вопрос правильным тоном, застигнутый врасплох мужчина тут же ответит, не успев задуматься, и, что более важно, даже не успев придумать правдоподобную ложь.

- Не ври! Сами волшебники не могут такого, не забрызгав при этом весь Зал расплавленным воском! Ах ты, мелкий…
- Прекратите, мистер Смимс, - сказал голос, в котором Гленда с изумлением узнала свой собственный.


Что касается ее собственных мыслей/воззрений, она неслабо смелеет, более того, решается на активные действия. Вот уж чего не стала бы делать "старая" Гленда!

Нельзя позволять властям такие штуки. Всего лишь потому что Ветинари тиран и может легко казнить кого захочет, люди действовали так, словно боялись его. Кто-то должен объяснить им, что это неправильно. Мир и прежде несколько раз переворачивался вверх тормашками. Гленда не вполне понимала свои собственные мысли, но желание помешать Ветинари спокойно проворачивать его фокусы внезапно стало очень сильным. Люди сами должны решать, когда им вести себя глупо и старомодно; нельзя, чтобы знать указывала всем, что и когда делать.

В свободное от работы время она охотно помогает многочисленным нуждающимся в ее помощи. На протяжении всей книги по отношению к соседям и подруге проявляет заботливую силу (в том числе не даёт соседям своровать серебряные приборы с банкета, причем не морализаторствуя, а ловко подобрав верную мотивацию - вообще чудесный эпизод). Держит под своим крылом подругу, неустанно заботится о ней, попутно уча жизни и решая её проблемы.

- Почему он хочет видеть именно меня? – удивился Столлоп.
- Тут же написано, - объяснила Гленда. – Потому что вы капитан.
- Да, но почему я?
- Возможно, он пригласил всех капитанов? – предположила Гленда. – Вы запросто можете послать к ним парнишку с белым шарфом мира и проверить, так ли это.
- Ага, но что если он позвал только меня? – повторил Столлоп, изо всех сил стараясь загнать поглубже собственный ужас.
Гленду посетила светлая идея.
- Ну и отлично, это будет означать, мистер Столлоп, что лишь капитан Сестричек достаточно важная персона, чтобы обсуждать будущее футбола с самим правителем города.
Столлоп не мог расправить плечи, потому что они у него и без того были постоянно широко расправлены, но так напыжился, что стал почти кубическим.
- Ха, тут он прав! – проревел мужчина.

Пусть её соседи были недалёкими, глупыми и беспечными людьми, Гленде надлежало, как и всегда, заботиться об их интересах. Их зашвырнуло в мир, который они совершенно не понимали – поэтому Гленде пришлось понимать его за них. Эти мысли пришли ей в голову, потому что, проходя между столами, она чётко расслышала недвусмысленный звук "звяк-звяк!" и заметила, что количество серебряной посуды стремительно убывает. Внимательно понаблюдав пару минут, она решительно подошла к мистеру Столлопу и без лишних церемоний вынула из кармана его пиджака три серебряных ложки и одну вилку.
Он резко обернулся, но, увидев, что это сделала она, даже слегка смутился.
Гленда ничего не сказала, в этом не было нужды.
- У них так много всего, - принялся оправдываться он. – Зачем им столько ножей и вилок?
Она потянулась к другому его карману и достала три серебряных ножа и солонку.
- Ну, просто куча столовых приборов, - сказал Столлоп. – Думаю, они и не заметят, что парочки не хватает.
Гленда молча посмотрела на него. Звон исчезающей со столов посуды звучал тихим, но отчётливым аккомпанементом к общему шуму в Зале. Затем она наклонилась, приблизив своё лицо на расстояние дюйма к лицу мистера Столлопа.
- Мистер Столлоп. Я полагаю, лорд Ветинари ожидает от вас всех именно такого поведения. – Его лицо побелело. Она кивнула. – Именно. Мудрому достаточно, - сказала она.
Эта информация распространилась среди мудрецов мгновенно. Шагая дальше между столов, она с удовлетворением расслышала звон серебра, стремительной волной покидающего карманы. Оно звучало, словно волшебные колокольчики фей.


Потом она понимает, что слишком много берет на себя в отношении тоже меняющейся Джульетты, понимает, что её нужно отпустить от себя, - и говорит ей очень мудрые вещи. Я бы под этими ее словами подписалась.

- Ты хочешь, чтобы я вернулась в тот магазин?
- Я от тебя ничего не хочу, - сказала Гленда. – Решай сама, ладно? Решение за тобой, но если ты останешься здесь, в будущем тебя ждут лишь пироги и ничего больше.
- Ну, не только пироги, - пробормотала Джульетта.
- Не только, ты права. Ещё плюшки, жаркое и десерты, - признала Гленда. – Но ты же понимаешь, о чём я. С другой стороны, ты можешь пойти в модели, показывать шикарную одежду, посещать всякие шикарные места, которые очень-очень далеко отсюда и встречаться с кучей новых людей. А если что-то пойдёт не так, ты, по крайней мере, будешь знать, что всегда можешь вернуться к пирогам.

- Чековая книжка. Твои деньги в банке, и ты можешь взять их оттуда, когда захочешь.
Джульетта повертела чековую книжку в руках.
- Не думаю, что кто-то из моей семьи хоть раз бывал в банке. Кроме дяди Джеффри, конечно, но его быстро поймали, он даже до дома не успел добежать.
- Держи язык за зубами. Дома не появляйся. Купи себе всё новое. Устройся на новом месте и только потом можешь сходить навестить отца и всех остальных, если захочешь. Дело в том, что если ты не уйдёшь сейчас, будешь потом жалеть об этом всю жизнь. Так что лучше уходи сразу. Выметайся. Беги. Убирайся отсюда. Сделай всё то, чего не сделала я.


Еще в копилку на тему долга и морали (БЭ) - это не просто часть её жизни, это часть её самой:

- Предположим, я пригрожу тебе обрезком трубы? – сказал Трев. – Тогда мы поедем быстрее?
- Тревор Вроде! – возмутилась Гленда. – Нельзя грозить людям трубой!

- Минутку, - вмешалась Её Светлость. – Почему вы решили предупредить его светлость, юная леди?
- Разве это не мой долг? – удивилась Гленда.

В голове Гленды теснились сотни причин, по которым следовало отказаться. Обязанности, долги, бесконечные "надо". Тысяча и один повод сказать "нет".


И еще про взгляд:
- Мы ведь встречались раньше, верно? – сказала Её Светлость.
Она пристально взглянула на Гленду, но та не отвела глаз, пробормотав:
- Да, знаю. Но я не боюсь и ни о чём не сожалею.
Борьба взглядов продолжилась ещё некоторое время, Гленде показалось – годы. Наконец, леди Марголотта резко отвернулась.


А вот как неожиданно подтверждает эту версию сам Ветинари:

- Ваша бабушка любила принимать решения за других людей. Это передаётся по наследству, всегда по женской линии. Энергичные женщины, живущие в мире, где всем остальным, как им кажется, не больше семи лет. Такие дамы всегда суетятся и следят, чтобы "детишки" не убегали из песочницы и не разбивали себе носы во время игр. Полагаю, вы управляете Ночной Кухней? Дневная слишком велика для вас. Вы любите небольшие пространства, которые можно полностью взять под свой контроль, и при этом чтобы всякие дураки не путались под ногами.
Если бы он добавил "я прав?", словно дешевый болтун, жаждущий одобрения публики, она бы возненавидела его. Однако он просто читал её мысли, спокойно и уверенно. Гленда с трудом подавила нервную дрожь. Всё сказанное было чистой правдой.

- Наверное, нам и правда надо получше за ней присматривать. Женщины вроде мисс Эвфемизм весьма непросты, Барабантт. На вид обычная прислуга, но если вдруг им кажется, что кто-то ведёт себя неправильно, они немедленно бросаются в бой, словно воинственная ланкрская королева Инци на своей боевой колеснице, оставляя позади груды отрубленных рук и ног.
- И к тому же воспитывалась без отца, - напомнил Барабантт. – Не слишком-то удачные обстоятельства для ребёнка.
- Это сделало её только сильнее. Остаётся лишь надеяться, что ей не взбредёт в голову заняться политикой.
- А разве не этим она занялась, явившись сюда, сэр?
- Верно подмечено, Барабантт.

@настроение: разгребая старое - три

@темы: pratchett, личное, соционика

URL
   

Loraine's notes

главная